Понедельник, 23.10.2017, 03:30
НовостиСвета (LightNews) 
Жизне-речение – это НЕ Channaling.
Круг ВсеМiРноРОДового ЦЕЛительства
На основе Русской РОДовой Кольцевой Науки, переданной нам Пушкиным А.С.,
в Русском Духе.
Постоянное совершенствование Праведности Полноты и Порядка РОДа Человеческого.
За ЕДИНУЮ, МОГУЧУЮ Матушку Русь!
Главная Мой профильРегистрация ВыходВход
Вы вошли как Гость · Группа "Гости"Приветствую Вас, Гость · RSS
Поиск
Меню сайта
 Каталог статей
Главная » Статьи » Мои статьи

2017-02-08 Сомов О. (Северные Цветы, 1832г.) через НовостиСвета "Живой в обители блаженства Вечного (Мечта)"

Живой в обители блаженства Вечного

(Мечта)

 

 

// реконструкция Лобовым В.М. матрицы произведения:

 

вступление

Мятежный мечтой видит свет неоткровенный

Небесные знают все и счастливы, а земные несчастны от страсти, страданий и желаний

Переход от земных образов к небесным, но возвращающих на землю

Созерцание, воспоминания, мечты, сон, видения,

переходящие в ясное сияние и теплоту

Существа однородные нам, но из эфира,

знакомые черты, ушедших недавно?

Кого любил, Тот приветливо указал на землю и оставил

Блаженные на небе всё знали, но я был им чужой.

Мои страсти, страдания, желания – преграда к блаженству

Все блаженные и умиленные, открытые, нет тайны, все ОДНО – но я был им чужой, земной, где было мое и твое

Спросил себя: почему я не причастен к их радостям?

Тогда ОН явился и через внутр. голос началось самопознание: Мои страсти, страдания, желания – преграда к вечному блаженству.

От ЕГО взгляда я очищался, но не мог вознестись.

 

заключение

Пробуждение, плач, стон, – конец мечте

//

Одни других мятежней, своенравней,

Видения бегут со всех сторон:

Как будто бы своей отчизне давней,

Стихийному смятенью отдан он.

Но иногда, мечтой воспламененный,

Он видит свет, другим неоткровенный.

Баратынский

 

Как я люблю тихие минуты созерцания, когда я один, сам с собою, перебираю в памяти моей минувшее или испытующею мечтою стараюсь проникнуть в будущее. Сколько знакомых образов, приятных или противных, оживляется тогда в моих мыслях. Сколько картин, полных или до половины задернутых завесой времени либо безвестности, рисуется тогда в моем воображении!

Недавно, сидя за письменным моим столом, в безмолвный час ночи, вместо отдыха от работы предался я сей игре воспоминаний и мечтаний с тем же увлечением и с тою же полнотою удовольствия, с какими дети смотрят на фантасмагорические представления.

Воспоминание за воспоминанием, черты за чертами, радостное и суровое, ожидания и надежды слились наконец пред мысленными моими взорами в неясные, неопределенные образы; мутились в моей памяти; улетали, являлись снова в половинных, мелькающих видах... и сие состояние между сном и бодрствованием было переходом к видениям более ясным, более ощутительным для ока души.

Я видел себя в стране, которой чудесного света не в силах изобразить перо земное. То не был свет ясного, прелестного дня в лучшую пору года; то не было зарево великолепного освещения; еще менее был то яркий, ослепительный блеск алмазов и других камней драгоценных: но тихое, незыблемое, невечереющее сияние, проникавшее все мое существо благотворною своею теплотою.

Казалось, от него все предметы заимствовали необыкновенную светлость и прозрачность; листы дерев, зелень трав и краски цветов теплились и наполнялись какою-то живительною, влажною лучезарностью. Существа, со мной однородные, сквозили сим дивным светом, как бы созданные из чистейшего и тончайшего эфира. В некоторых из них я узнавал черты знакомые; но какая разность! какое торжественное совершенство в сравнении с живыми!.. Нет! кисть Рафаэля должна б была изобразить их на ткани воздушной, семью нетленными красками радуги!

И он был там, он, чьи струны еще не замолкли на земле от сотрясения небесного, чья милая улыбка еще не изгладилась во взорах нашей памяти. И многих, многих встретил я из тех, кого любил и оплакал. Все взглянули на меня приветливо — и отвратили взоры; он своим добрым, ласковым взором указал мне на землю, указал мне на пламенник погребальный, угасающий под свежими цветами. Все, что сулит благо на земле, отразилось в его улыбке, чистом зеркале души небесной. Но здесь кончилось наше свидание: он как бы в нерешимости, как бы сожалея меня оставил.

Я вздохнул и отошел в сторону, как бы отчужденный. Сладостно мне было видеть сих жителей страны надзвёздной, их кроткую улыбку, их ясную, нерушимую радость, их тихие, приятные ощущения, обнажавшиеся на благолепных лицах и в светлых взорах; их восторг и умиление, неподдельные и нескрываемые: ибо здесь не тщатся возбудить зависть или укрыться от зависти; все наделены равным блаженством и все радуются блаженству друг друга. Сладостно мне было видеть чистоту их взаимных душевных излияний в стране, где нет уже доверия лица к лицу, ибо нет тайны ни для кого. Здесь полная, неизъятная откровенность, здесь помыслы явны, наслаждения общи и улыбка — нередко хитрое орудие земных — здесь чиста, как сами небеса.

Но мне грустно, мне тяжко было видеть, что я был там чужой — даже родству и дружбе. Все смотрели на меня с благоволением и доброжелательством; но не показывали ни радости свидания после долгой разлуки, ни того сближения, которое существовало между ними. Земной человек претил во мне размыслить, что родство и дружба суть отношения нашей юдоли; но там, в сем великом, общем целом, все суть члены единого семейства или, лучше сказать, все составляют одно, покидая на пределах нашего мира понятие о моем и твоем.

С какою радостию я, телесный, узнавал любимых мною! с какою радостию видел, что они там; что все они блаженствуют, все любят друг друга и сливаются в общей любви к Единому Вечному! И опять пробуждалось во мне то, что на языке земном называем мы страстями. «Для чего же я не причастен их радости? — думал я,— для чего не хотят они уделить и мне своего блаженства? Или зависть доступна и жителям здешних селений? Или не хотят они, чтобы чужой мог наслаждаться всею полнотою тех благ, кои суждены им в удел?»

Тогда Он снова явился мне. Он не говорил мне ни слова; но смотрел на меня с участием и благодушием, и взор его пробуждал во мне самопознание. «Так! —нашептывал мне внутренний голос души,— ты недостоин быть причастником их блаженства. Земная твоя оболочка отчуждает тебя от небесных. Только очищенный страданиями и смертию может здесь вполне наслаждаться; но страсти, желания и побуждения мира юдольного полагают непреоборимую преграду между тобою и блаженством вечным, неизменным и неотъемлемым. Оно есть высшее наслаждение духовное, которое недоступно и даже непостижимо существу, связанному узами телесными...»

И многое, многое говорил мне внутренний голос, возникавший во мне от Его обаятельного взора с тем дивным сочувствием, каковое мы, земные, приписываем свойству животного магнетизма. Казалось, от одного луча Его глаз, от одной струи света, лившейся из них в мою душу, рождались во мне новые понятия, новые ощущения. Я как будто бы очищался его чистотою, но все ещё не мог вознестись духом за пределы, положенные между жизнию земною и жизнию небесною...

Сердце мое стеснилось от сознания моей бренной бедности и несовершенства. Я заплакал горькими слезами; тяжкий стон вырвался из моей груди... В это время земной голос низвёл меня из селений горних. Мечта моя пресеклась — я пробудился!

 

О. Сомов.

 

НС: Статья настолько же написана "Сомовым О", насколько стихотворение Баратынским :))):.

2013-05-20 Лобов В.М. "Стихотворение "Последняя смерть", известное под авторством Баратынского Евгения, написал Пушкин А.С."

Данная статья - прекрасное, удивительное, вдохновенное и совершенное произведение Пушкина, к сожаление, мало известное.

Nika La Eva - Менестрели

Лети - Nika la Eva

 

ВМЛ: Статья  Сомова похоже имеет опровержение его же жизнью из Черейского: это вставлю перед статьей

 

Непорядочность Сомова Пушкин заметил ещё в 1827 г., а через 5 лет в 1832 г. совсем дал ему отставку от работы. Поэтому написать такие проникновенные мысли о грядущей загробной жизни мог только человек, как Пушкин, знающий о своём конце в 1837  г.

Сомов О.М. (р.1793) с 1827 г. сближается с Дельвигом и становится основным его помощником в издательских делах. По воспоминаниям А.И. Дельвига, Пушкин также относился к Сомову с предубеждением, памятуя прошлые выступления его против Дельвига и связь с Булгариным. Позднее же Сомов, по словам А.И. Дельвига, «сделался ежедневным посетителем ДельвигаТолько Пушкин продолжал обращаться с ним с некоторой надменностью» (Дельвиг, I). Тем не менее, с 1827 начинаются деловые контакты Пушкина с ним по редакционным делам «Северных цветов» и «Литературной газеты» (П. Иссл. и матер., VI, с. 284—297). В 1830 после запрещения Дельвигу издавать «Литературную газету» Сомов стал её официальным издателем и редактором. В письме от 20.8.1831 Сомов сообщил М.А. Максимовичу о «причислении Пушкина к Иностранной коллегии» и назначении его историографом Петра Великого (РА, 1908, № 10, с. 264). Во 2-й пол. 1831начале 1832 Сомов помогал Пушкину в подготовке к изданию «Северных цветов» на 1832 в пользу семьи Дельвига (ЛН, 16—18., Вацуро В.Э. «Северные цветы». История альманаха Дельвига—Пушкина. М., 1978; «Северные цветы» на 1832 год. М., 1980). Однако в связи с продажей альманаха возникли недоразумения, которые дали повод обвинить вечно нуждавшегося Сомова в денежной некорректности и вызвали его размолвку с Пушкиным (ЛН, 16—18, Вацуро В.Э. «Северные цветы». История альманаха Дельвига—Пушкина. М., 1978; 25. «Северные цветы» на 1832 год. М., 1980.). Об этом писал Греч Булгарину 10 сент. 1832: «Сомов совершенно отринут Пушкиным и никакого участия ни в чём с ним не имеет» (П. и совр., V, с. 57—58; ИВ, 1883, № 12, с. 53).

НС: да, судя по этим фактам, вряд ли такой человек как Сомов способен на написание таких совершенных статей

 

Категория: Мои статьи | Добавил: Lightnews (08.02.2017)
Просмотров: 96 | Теги: Сомов О., Северные цветы, мечта, Пушкин А.С., Живой в обители блаженства Вечного, 1832г., НовостиСвета | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
© Copyright LightNews 2017
Бесплатный хостинг uCoz